Президент России Дмитрий Медведев заявил, что направил в правительство указание об учреждении Фонда защиты прав соотечественников. И, судя по всему, такой фонд будет создан. О том, как построить его работу, на страницах журнала  «Балтийский мир» рассуждает юрист-правозащитник Мстислав Русаков.

В прибалтийских реалиях в защите нуждается и сам правозащитник

Причём важна не только материальная помощь, но и организационная, научная и самое главное — понимание и одобрение их деятельности в обществе.С одной стороны, есть российские соотечественники с целой массой правовых проблем, для решения которых нужна не горстка энтузиастов-бессребреников, а целая армия правозащитников, чей материальный достаток таков, что они могут себе позволить не задумываться о хлебе насущном. С другой стороны,решением их проблем занимаются люди, которые сами нуждаются в помощи (только уже не правовой, а финансовой) и которые несут на себе важнейшую социальную функцию практически безвозмездно.

Я абсолютно убеждён, что правозащитник, с одной стороны, не должен быть многостаночником, который либо занимается правами человека в свободное от основной работы время, либо в свободное время зарабатывает себе на жизнь чем-то другим, то есть по сути любителем или полулюбителем; с другой стороны, он не должен быть нищим профессионалом в правах человека. Поэтому целями и задачами фонда, на мой взгляд, должно быть создание достаточного количества высокооплачиваемых профессионалов, которые смогли бы решать правовые проблемы российских соотечественников, само собой разумеется, не взимая платы с последних.

Для этого в первую очередь надо определиться: кто? сколько? зачем?

Кто?

Логично давать гранты тем, кто уже себя зарекомендовал на этом поприще. При этом у каждого уже успела сформироваться какая-то специализация. Кто-то специализируется на трудовом праве, ктото — на административном праве, кто-то — на уголовном. Чем уже
специализация, тем больше профессионализм — истина известная. Соответственно в каждом регионе должно быть достаточное количество специалистов в разных отраслях, чтобы российским соотечественникам было к кому обратиться за помощью.

В Эстонии даже внутренние законы могут не исполняться, так как суды могут их самым неожиданным образом интерпретировать. Прибалтийская специфика такова, что единственным нормативным актом обязательной силы в Эстонии и Латвии является Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод и протоколы к ней. Правозащитники, специализирующиеся в разных отраслях права, не в состоянии ещё и отслеживать case-law Европейского суда по правам человека. Поэтому должен быть человек, который не занимается больше ничем, как только изучает денно и нощно кейсы Европейского суда. Сумма его гранта должна быть на порядок выше всех остальных.

При этом любое другое действие, кроме изучения case-law, должно караться немедленным увольнением и лишением гранта. Так же как и
попытка других лиц занять его чемто, кроме case-law.

Для оптимизации правозащитной деятельности любая жалоба, даже в суд первой инстанции, должна подкрепляться прецедентами из практики Европейского суда. Это если не единственный, то главный стимул для суда принять решение исходя из законов, а не произвольной интерпретации их, основанной на внутренней убеждённости судьи или директивы от вышестоящего начальства. Поэтому каждый правозащитник должен иметь право в любое время дня и ночи связаться со специалистом по прецедентам и получить от него быстрый ответ.

Помимо прочего, это покажет наш высокий уровень и придаст определённый лоск жалобе. Не могу сказать, сколько должно быть таких специалистов — один на республику, регион, или вообще один. Но он должен быть, и должен быть доступен всегда и для всех правозащитников — грантополучателей фонда.

Сколько?

Работа правозащитника должна быть престижной, респектабельной, желаемой для многих. Это, во-первых, позволит создать конкурентную борьбу и выбирать лучших из лучших.

Во-вторых, специалист не должен думать о бытовых проблемах, он должен думать только о деле. В каждом государстве разный уровень цен. Здесь также важно не только сколько? но и за что? и как? Форма заявки на грант и отчётность по деятельности должны быть максимально упрощены, так как работа над заявкой и отчётом — это потраченное время, украденное от защиты прав российских соотечественников. Деятельность по гранту должна быть не слишком определённой. Трудно спрогнозировать, какие моменты станут болевыми в следующем году, а отсюда и сложно предугадать, в какой именно помощи российские соотечественники будут нуждаться в большей степени. Например, до апреля 2007 года проблема полицейского произвола в Эстонии вообще практически не стояла.

Помимо финансирования работы правозащитника, также было бы неплохо продумать судебные расходы клиента. В гражданском процессе в Эстонии (например в случае дискриминации частной фирмой в трудовой сфере) податель иска имеет серьёзную опасность нести судебные издержки в случае проигрыша процесса. Многих это может остановить от участия в стратегическом судебном деле. Гарантия компенсации судебных издержек противной стороны в случае проигрыша процесса вселит в клиента чувство уверенности.

Также немаловажным фактором является PR-кампания правозащитной деятельности. Обывателю часто бывает непонятно значение даже выигранного процесса. В этом наша работа зачастую сродни произведениям Малевича или Шагала. Нужна армия критиков, которые бы объяснили, что эта мазня гениальна. Великих художников делают критики.

Например, прапорщик в отставке Миколенко отсидел пять лет в центре для высылаемых. При этом он понёс материальные расходы в размере 13 тысяч евро. Гениальный адвокат Иоффе выиграл его дело в Европейском суде. И что в итоге? Миколенко присудили 2 тысячи евро компенсации. Для обывателя результат суда таков — человек пять лет был лишён свободы и даже не смог «отбить» потраченное. Поэтому важность подобных процессов требует отдельного разъяснения. Нужна мощная инфоподдержка. И возможно, не всегда
бесплатная.

Важность инфоподдержки также обусловлена тем, что у обывателей в отношении правозащитной деятельности часто возникают две полярные точки зрения:

1. Права человека — это некая волшебная палочка, при помощи которой можно решить все проблемы человечества, но вот эти конкретные люди, которые называют себя правозащитниками, на самом деле «правозащитнички» и только имитируют деятельность.

2. Права человека — это опиум для никого, и с их помощью ни одной проблемы решить нельзя, потому что эстонские суды априори предвзяты и Европейский суд по правам человека Эстонии подыгрывает.

Несмотря на полярность этих точек зрения, ни та, ни другая не популяризирует идеи прав человека. Поэтому правозащитному движению насущно необходима мощная PR-кампания.

Зачем?

Проблемы, с которыми сталкиваются российские соотечественники, можно разделить на несколько групп:

• дискриминация в трудовой сфере (при приёме на работу, увольнении, оплате труда, продвижении по службе и т. д.). В каждом отдельном случае можно обратиться в суд и попытаться добиться справедливости. Эстонское законодательство даёт в таких случаях защиту. Проблема в отсутствии правоприменительной практики;

• ликвидация школьного образования на русском языке. Законодательство и в этом случае даёт возможность его сохранить. Но для этого нужна воля попечительского совета школы и местного самоуправления;

• завышенные требования по знанию эстонского языка. Любое завышенное требование знания эстонского языка является дискриминацией. Доказать это в эстонском суде архисложно, но мы не можем также и сказать, что эстонские суды завалены подобными делами. Их можно пересчитать по пальцам;

• право местных самоуправлений с большинством русского населения на использование русского языка в делопроизводстве и право на ответ на русском языке от муниципальных и государственных органов, расположенных на территории этих самоуправлений. Закон даёт возможность и на то, и на другое. Но ни одним местным самоуправлением это право не было реализовано. Также постоянно нарушается право на ответ на русском языке;

• проблема неисполнения российскоэстонского пенсионного соглашения. В соответствии со статьей 4 этого соглашения Эстония обязана учитывать весь трудовой стаж, который учитывает Россия. Тем не менее Эстония отказывается учитывать службу в Советской армии и работу в союзных республиках. Сейчас идёт порядка пятидесяти процессов. В большинстве случаев удачных. Этот вопрос касается около 20 тысяч российских соотечественников;

• проблема отказа выплачивать российским военным пенсионерам эстонской гражданской пенсии за гражданский стаж в Эстонии. В настоящий момент 47 жалоб по этой проблеме находятся на рассмотрении в Европейском суде по правам человека. Всего этот вопрос касается 2,5 тысячи российских соотечественников.

Решение этих проблем вполне по силам нескольким правозащитникам. И главным я здесь вижу, во-первых, требование заставить работать «мёртвые» правовые нормы, касающиеся прав национальных меньшинств, в том числе на образование, и запрета дискриминации (программа минимум), во-вторых, за счёт прецедентов расширить правовой коридор и отменить ряд дискриминационных положений.